Понедельник, 5 декабря
  • Погода
  • -8
  • USD3,4627
  • RUB (100)6,6583
  • EUR3,473

«В штаб к Духонину»: как Могилев осенью 1917 года стал «теневой» столицей России — и кровавый самосуд на Могилевском вокзале, которым это закончилось

Из-за того, что в те роковые годы в нашем городе располагалась Ставка Верховного Главнокомандования, маленький и провинциальный тогда Могилев внезапно стал, пожалуй, наравне с Москвой и Петербургом одним из центров политической жизни огромной Российской империи. Но если отдельные страницы тех исторических событий — например, о пребывании в городе царя — в Могилеве знают относительно хорошо, то другие, возможно, еще более судьбоносные, по каким-то причинам остаются за кадром.

«В штаб к Духонину»: как Могилев осенью 1917 года стал «теневой» столицей России — и кровавый самосуд на Могилевском вокзале, которым это закончилось

Попробуем исправить это упущение, и расскажем о событиях в Могилеве и Могилевской области, которые в России изучают в университетах и школах, о которых пишутся книги, снимаются фильмы и сериалы…

 

Верховная Ставка

Верховная Ставка Главнокомандования царской армией переехала в Могилев из Барановичей после того, как немцы в 1915 году заняли большую часть Западной Беларуси. Тогда же сам царь Николай II решил сменить на посту Верховного Главнокомандующего своего дядю великого князя Николая Николаевича-младшего. При этом полномочия «Верховного» фактически были равны царским. А великий князь пользовался большой популярностью в войсках, и царь, и особенно — царица, опасались попытки дворцового переворота со стороны дяди Николая. Сам же царь Николай II как главнокомандующий не проявил себя никак, основные его функции сводились к выслушиванию ежедневного доклада начальника штаба Ставки Алексеева. Фактически генерал-адъютант Алексеев и руководил всеми фронтами.

«В штаб к Духонину»: как Могилев осенью 1917 года стал «теневой» столицей России — и кровавый самосуд на Могилевском вокзале, которым это закончилось

Николай II и великий князь Николай Николаевич-младший

Могилев для размещения Ставки был выбран прежде всего из-за своего удобного расположения как относительно линии соприкосновения, так и относительно обеих столиц.

Возможно, свою роль сыграли и соображения безопасности от «врага внутреннего» — ввиду того, что Могилев был весьма патриархальным городом с большей долей лояльного, консервативного населения. В любом случае, Февральская революция первой началась в столичном Петрограде, и мгновенно перекинулась на полки лейб-гвардии. Но и в Могилеве окончательно скомпрометированный в глазах общества монарх никакой поддержки уже не нашел, и выехал отсюда прямо навстречу своему отречению. По мнению большей части высшего генералитета, думских политиков и крупных предпринимателей, Николай II, готовый пойти на сепаратный мир, как и сама абсолютная монархия, были главными факторами, мешающим выиграть войну с Германией. После революции же верхи России надеялись на патриотический подъем армии, которая теперь будет воевать за «демократическую Россию».

Великий князь Николай Николаевич был в числе всех командующих фронтами, высказавшихся за отречение Николая II от престола. Он был снова назначен Верховным Главнокомандующим и уже прибыл в Могилев с Кавказа. Но Временное правительство кандидатуру царского дяди не одобрило. «Главковерхом» стал сначала тот же Алексеев, также высказавшийся за отречение царя, затем — наиболее талантливый из командующих фронтами Алексей Брусилов. Но его сменил Лавр Корнилов, активный участник Февральской революции, лично арестовавший царицу. Однако уже вскоре Корнилов попытался устроить военный переворот. Генерал Корнилов приглашает в Могилев главу Временного правительства Керенского, надеясь продиктовать ему здесь свои условия. Однако Александр Керенский в Могилев не поехал, армия в целом не поддержала корниловцев, а объединившиеся социалистические партии и боевые рабочие дружины смогли остановить продвижение мятежников к Петрограду. И Корнилов с другими активными участниками путча оказался в Быховской тюрьме. После чего глава Временного правительства Александр Керенский сам берет на себя полномочия Верховного Главнокомандующего.

А после Октябрьской революции и. о. главнокомандующего становится генерал Духонин, до этого — начальник штаба Западного фронта в Беларуси.

 

Адъютант, разведчик и квартирмейстер

Николай Духонин родился в дворянской семье в соседней Смоленской губернии. Окончил кадетский корпус и военное училище, службу начал подпоручиком в лейб-гвардии Литовском полку. В 1902 году он заканчивает Николаевскую академию Генерального штаба, и с этого времени по большей части занимает различные штабные посты. Строевые должности он замещает в основном в порядке отбытия в войсках обязательного ценза, положенного офицерам Генерального штаба.

Первую мировую войну полковник Духонин встретил старшим адъютантом генерал-квартирмейстера 3-й армии на Юго-Западном фронте. В переводе на современным язык — фактически помощником «зампотыла», интенданта. Но с началом войны Духонин курировал вопросы армейской разведки, и, лично рискуя жизнью, установил важные данные накануне сражения за крепость Перемышль. Взятие Перемышля у австро-венгерских войск было одной из крупнейших побед русской армии в Первой мировой войне, Духонин был награжден за это Золотым Георгиевским оружием «За храбрость».

В апреле 1915 года Духонина назначают командиром 115-го пехотного Луцкого полка. А уже в мае германская и австро-венгерская армии начинают знаменитый Горлицкий прорыв, в отражении которого участвует и Луцкий полк. На острие атаки идут немцы и венгерские войска, отличавшиеся неистовым желанием воевать с русскими и жестокостью к пленным. В результате бездеятельности и ошибок царских генералов, нехватки снарядов и прочего, русская армия была разбита, и оставила Перемышль, Варшаву и Львов.

«В штаб к Духонину»: как Могилев осенью 1917 года стал «теневой» столицей России — и кровавый самосуд на Могилевском вокзале, которым это закончилось

В декабре 1915 года Духонин производится в чин генерал-майора, назначается помощником генерал-квартирмейстером Юго-Западного фронта Дитерихса, а затем и сам занимает эту должность. Уже после Февральской революции он получает от Временного правительства звание генерал-лейтенанта и становится начальником штаба Западного фронта. При этом Духонин во время корниловского мятежа остался лоялен Временному правительству. И 10 сентября Керенский издал распоряжение об отставке Корнилова и его начальника штаба и назначении новым начштаба Ставки генерала Духонина, оставшегося на стороне демократии.

«В штаб к Духонину»: как Могилев осенью 1917 года стал «теневой» столицей России — и кровавый самосуд на Могилевском вокзале, которым это закончилось

 

Плюрализм генералов

Но корниловское выступление сильно дискредитировало как реакционные и консервативные круги, так и пытавшийся балансировать между ними и революционной стихией «левый центр» аля эсеры с меньшевиками. Рейтинг весьма популярного Керенского, оказавшегося замешанным в переговорах с Корниловым, также сильно просел. Все это, как и продолжающаяся война, нерешенность земельного вопроса и углубляющийся экономический кризис позволили большевикам, левым эсерам, максималистам, меньшевикам-интернационалистам, «межрайонцам» и анархистам достаточно легко свергнуть Временное правительство в октябре 1917 года.

Генерал Духонин Октябрьскую революцию не принял. К тому же, пока еще ничего не было решено. Многочисленные войска Северного и Западного фронтов находились в непосредственной близости к революционным Петрограду и Москве, и теоретически — могли бы подавить выступления в обеих столицах. Но для этого нужен был бы лидер и центр, которые смогли бы организовать, вдохновить и возглавить контрреволюционный поход. В числе прочих, эту роль пытался исполнить и Духонин. «Начштаверх» вместе со своим бывшим начальником генералом Дитерихсом предпринимает отчаянные попытки двинуть войска с передовой на подавление происходящих в столице выступлений. Однако из этого ничего не вышло, на самом деле ни у Главковерха Керенского, ни у формально его Ставки не оказалось никакой серьезной военной силы. И не только ввиду того, что большая часть солдат поддержали переход власти в руки Советов, куда сами солдаты входили в качестве депутатов, и с их заманчивым лозунгом «Мир — народам». Ведь мировая война уносила до 100 тысяч солдатских жизней каждый месяц. Но разлад вышел и среди высшего генералитета российской армии.

Эта страница Октябрьской революции малоизвестна, различие в позициях генералов Временного правительства не особо замечали в советское время, по противоположным причинам — не хотят обращать внимание и сейчас. Но вот запись телеграфного разговора Духонина с командующим Северным фронтом генералом Владимиром Черемисовым, Могилев, 25 октября, 19.00:

Духонин: «Генерал Лукирский мне сообщил, что вами отдано распоряжение, отменяющее отправку войск в Петроград по приказанию Главковерха (Керенского -Ю. Г.), чем это вызывается?

Черемисов: «Это сделано с согласия Главковерха, полученного мною от него лично. Известна ли вам обстановка в Петрограде?»

Духонин: «Будьте добры мне подробно сообщить обстановку и где сейчас находится Главковерх?»

Черемисов: «Временное правительство прежнего состава уже не существует, власть перешла в руки революционного комитета, казачьи полки остались пассивны в своих казармах, броневики перешли на сторону революционного комитета… Керенский от власти устранился и выразил желание передать должность Главковерха мне».

«В штаб к Духонину»: как Могилев осенью 1917 года стал «теневой» столицей России — и кровавый самосуд на Могилевском вокзале, которым это закончилось

Генерал Владимир Черемисов

При этом часть сообщений генерала Черемисова — правда, а часть — вымысел. По крайней мере, Керенский не отменял свое распоряжение двинуть войска на подавление революции, и Черемисова главнокомандующим не назначал. Испытывал ли «Главкомсев» (Черемисов, главнокомандующий Северного фронта) симпатии к побеждающей в новой революции стороне? Или пытался стать некой «третьей силой»? В то время фронтовой комитет Северного фронта готовил резолюцию против Временного правительства, но не поддерживающую и большевиков.

Также на Западном фронте в Беларуси фронтовой и армейские комитеты пока еще Октябрьскую революцию не поддержали, против высказался и крестьянский съезд, где перевес был у партии эсеров. Командующий Западным фронтом генерал Балуев в переговорах с командующим Северным фронтом соглашается с его позицией об опасности снятия войска с фронта, чем могут воспользоваться немцы. Но прямо порицает участие войск Северного фронта «в политике» и не желает объединиться и поддержать Черемисова. После чего «Главкомзап» тут же бросается к аппарату и «стучит» на Черемисова в Ставку. Еще Балуев фактически требует от Духонина «быстрых и решительных действий» — чтобы удержать Керенского в «должных границах» и не допустить отделения Северного фронта.

Но уже через сутки сам командующий Западным фронтом докладывает в Могилев, что ни одна из частей, даже находящиеся рядом с ним, не выступят в защиту Временного правительства. А в тот же день прямо во время разговора с Духониным генерал Балуев и весь штаб Западного фронта был арестован солдатами 37-го полка, перешедшими на сторону Советов. Духонин предпринимает срочные переговоры для освобождения «Главкомзапа».

«Главковерху» Керенскому все же удалось двинуть на Петроград 3-й конный корпус, но из этого тоже ничего не вышло. После провала похода генерала Краснова на Петроград казаки хотят выдать Керенского Советам, и он скрывается в неизвестном направлении. Ввиду исчезновения «Главковерха» его полномочия переходят Николаю Духонину.

И 1 ноября 1917 года Духонин издает приказ о прекращении движения войск на Петроград и Москву, которое и так к этому времени уже практически остановилось.

 

Самосуд на вокзале

В то время Могилев превращается фактически во вторую «столицу» Российской республики. Сюда, под защиту Ставки, устремляются лидеры партии социалистов-революционеров Виктор Чернов и Абрам Гоц, вождь меньшевиков Федор Дан, руководство профсоюза железнодорожников ВИКЖЕЛь и многие другие. Идут переговоры о создании «однородно-социалистического правительства» во главе с Виктором Черновым, который как теоретик и оратор не уступал и вождям большевиков Владимиру Ленину и Льву Троцкому. А эсеровская программа социализации земли была чрезвычайна популярна у основной части населения России — крестьянства. ВИКЖЕЛь же угрожает парализовать всю страну железнодорожной забастовкой, с требованием однородно-социалистического правительства, которое, кстати, предполагало и участие в нем большевиков. Казалось бы, дни правительства Советов — сочтены?

Однако «белое» офицерство в массе своей не поддержало ни эти, ни другие инициативы социалистов. Для многих генералов и офицеров что Керенский, что Чернов — были «полубольшевиками», а еврейское происхождение Гоца и Дана была вообще для антисемитов из «Белой гвардии» — как красная тряпка для быка.

Генерал Духонин завис в очень неустойчивой позиции между говорливыми, но не обладающими реальной силой политиками из лагеря «российской демократии», консервативными и реакционными военными, ненавидящими и Керенского, и большевиков, и значительной частью офицерства, занимавшего нейтральную либо выжидательную позицию. Сторонники же Октябрьской революции отличались куда большей решительностью и сплоченностью, ибо хорошо знали, чего хотели и за что выступали.

 

«Быховское сидение»

Настоящие, природные лидеры белого движения все это время сидели в Быхове, в тюрьме в здании бывшего монастыря. Но не сказать, что их режим был тюремный — содержание Корнилова, Деникина и других арестованных было весьма либеральным, они пользовались свободой передвижения внутри здания. А личный конвой Корнилова — туркмены из Текинского полка — скорее охранял участников неудавшегося военного переворота от самосуда солдат. Все это время «быховские сидельцы», по их собственным свидетельствам, собирались для обсуждения планов водворения в России «порядка». Более того, Корнилов лично инструктировал Духонина, как ему стоит действовать — ввести в Могилев чешских легионеров и польский уланский полк, занять Смоленск, Гомель, Жлобин польским корпусом Довбор-Мусницкого, доставить в Могилев большое количество оружия для раздачи офицерам и добровольцам, и так далее. Но под всеми этими пунктами инструкции Корнилова Духонин оставил пессимистические замечания.

«Ставка бессильна» — так констатировал генерал Антон Деникин, тоже сидевший в Быхове. По его словам, Духонин призывал фронт сохранять спокойствие в ожидании переговоров политических партий о формировании нового Временного правительства. В свою очередь, сама Ставка в Могилеве фактически держалась на гарантиях безопасности от Общеармейского комитета. И отказалась к этому времени от активной борьбы с большевиками, предпочитая ей пассивное сопротивление в надежде дотянуть до Учредительного собрания.

9 ноября Духонин отказался выполнить распоряжение Совнаркома о начале мирных переговоров с немцами, после чего был снят с должности с приказом исполнять обязанности до прибытия нового Главковерха, которым был назначен прапорщик Крыленко. Генерал начинает вести переговоры с властями Украинской народной республики (УНР) о переводе Ставки из Могилева в Киев. Но правительству УНР, состоявшему из украинских эсеров и социал-демократов, тоже не улыбалось заполучить у себя под боком гнездо российских правых националистов.

Поэтому Генеральный Секретариат УНР затягивал эти переговоры, выдвигая различные требования национального характера. Кстати говоря, украинские социалисты как в воду смотрели — в скором времени именно белогвардейские офицеры вместе с немецкими войсками станут опорой государственного переворота против УНР, произведенного гетманом Скоропадским.

А в ноябре 1917 года Ставке так и не удалось перебраться в Киев. Но перед прибытием нового главнокомандующего Духонин подписал приказ об освобождении корниловцев из Быхова «в случае крайней необходимости». Корнилов и остальные «быховские сидельцы» сразу же стали готовиться к побегу. Узнав об этом, Николай Духонин отменил свое распоряжение об освобождении, заявив — «еще рано», и что этим «я подписал себе смертный приговор».

«В штаб к Духонину»: как Могилев осенью 1917 года стал «теневой» столицей России — и кровавый самосуд на Могилевском вокзале, которым это закончилось

«Быховские сидельцы». Кто помнит, что в заштатном Быхове сидели такие белые генералы, как Антон Деникин, Лавр Корнилов и другие?

19 ноября к Могилеву приближается состава с революционными матросами во главе с Крыленко. Все войска по пути его следования объявляют себя «нейтральными». И Духонин сообщает сидельцам в Быхове, что им нужно бежать. Большинство из них в скором времени оказались на Дону, где и началась гражданская война «белых» и «красных».

Новый Главковерх, уроженец соседней Смоленщины Николай Крыленко уже бывал в Могилев — в июле 1917 года он как большевик был здесь арестован и отправлен из Могилева в киевскую тюрьму. Знал ли генерал Духонин об этом аресте, история пока умалчивает.

В могилевской Ставке царила тяжелая атмосфера. 19 ноября командиры ударных батальонов прибыли в Могилев с предложением защищать Ставку. Но общеармейский комитет запретил Духонину использовать их, и Духонин приказал «ударникам» покинуть город. В тот же день Общеармейский комитет самораспустился. Незадолго до этого стали покидать Могилев лидеры меньшевиков и эсеров.

Самого Николая Духонина тоже было убедили бежать в Киев, в штаб Юго-Западного фронта. По одной из версий, его уговорил отказаться от этого генерал Дитерихс. Сам генерал-квартирмейстер удачно укрылся в Могилеве, а вот бывший главнокомандующий делать этого не стал.

И вот 20 ноября в Могилев с революционным отрядом прибывает новый Главковерх. Генерал Духонин был фактически задержан и помещен в вагон Крыленко. Вскоре в вагон красного главнокомандующего ворвалась толпа солдат могилевского гарнизона, которые начали прямо там избивать Духонина. Попытки Крыленко остановить жестокий самосуд успехом не увенчались, ему самому пригрозили смертью. Николая Духонина выволокли на перрон, выстрелили в голову, а затем добили штыками и прикладами.

Эпизод кровавого самосуда красочно изображен в знаменитом российском телесериале «Гибель империи». Возможно, все было совсем не так, но кажется, будто видишь все вживую, как будто на самом деле так и происходило.

В тот же день немногие высшие чины Ставки приветствовали нового Верховного Главнокомандующего Крыленко.

Главковерх Крыленко первоначально возбудил расследование убийства своего предшественника, но затем, очевидно, не желая раздражать радикально настроенную массу солдат и матросов, прекратил его. Для солдат же Духонин был символом продолжения столь ненавистной им империалистической войны, особенно распалило ненависть освобождение «вождя контрреволюции» Лавра Корнилова.

Выражение «отправить в штаб к Духонину» стало нарицательным в тяжелые годы гражданской войны и употреблялось в качестве синонима расстрела.
Николай Духонин был похоронен в Киеве на Лукьяновском кладбище, могила его существовала там в советское время и сохранилась до сих пор.

 

Судьба главкомов

А как сложилась судьба других Главковерхов? Великий князь Николай Николаевич уехал в Крым, где находился едва ли не под домашним арестом у республиканца Деникина. В 1919 году эмигрировал за границу, как самый старший представитель династии Романовых был одним из лидеров монархического движения и руководил белоэмигрантской организацией РОВС, сотрудничавшей с нацистами. Умер в 1929 году на Лазурном берегу на вилле «Тенар» от внезапного сердечного приступа.

«В штаб к Духонину»: как Могилев осенью 1917 года стал «теневой» столицей России — и кровавый самосуд на Могилевском вокзале, которым это закончилось

Николай II и великий князь Николай Николаевич (на заднем плане)

Генерал от инфантерии Михаил Алексеев стал одним из организаторов белого движения и Добровольческой армии, умер в Екатеринодаре в 1918 году от воспаления легких.
Генерал от кавалерии Алексей Брусилов — с 1920 года в Красной Армии, возглавлял Особое Совещание при главнокомандующем Вооруженными силами Советской Республики, в 1921-23 годах — инспектор кавалерии РККА, с 1924 года состоял при Реввоенсовете для особо важных поручений. Умер в 1926 году от воспаления легких.

«В штаб к Духонину»: как Могилев осенью 1917 года стал «теневой» столицей России — и кровавый самосуд на Могилевском вокзале, которым это закончилось

Михаил Алексеев

Генерал от инфантерии Лавр Корнилов после побега на юг России стал одним из организаторов Добровольческой армии в гражданской войне, убит прямым попаданием снаряда под Екатеринодаром в 1918 году.

Александр Керенский до июня 1918 года находился на нелегальном положении в Советской России, затем в сопровождении британского разведчика Сиднея Рейли выехал по поддельным документам за границу. Занимал антисоветские позиции, но в 1968 году подал заявление о возвращении в СССР, признав «закономерность всего происшедшего». Но вероятно, ввод войск в Чехословакию изменил позицию Керенского, возвращение не состоялось. Тяжело заболев и не желая никому быть в тягость, отказывался от приема пищи, умер в июне 1970 года.

Николай Крыленко уже в марте 1918 года по собственному желанию был освобожден от должности Главковерха, а сам этот пост был упразднен. Прошел путь от революционера-романтика до сталинского наркома юстиции, но и на этой должности противостоял прокурору СССР Вышинскому. Как и большинство бывших активных участников революции, был арестован и расстрелян в годы «большого террора». Реабилитирован в 1955 году.

Новости по теме:
Персоналии:
Николай Духонин
Места:
Могилев
Поделиться:

Популярное:
528
465
330
264
263
218