Четверг, 13 мая
  • Погода
  • +8
  • EUR3,0615
  • USD2,5354
  • RUB (100)3,4206

Поставил лайк — получи срок. Как в России и Казахстане сажают за экстремизм (у нас могут повторить) Фото

В Беларуси ужесточается законодательство по борьбе с экстремизмом. Есть опасения, что даже критику будут трактовать как преступление, пишет TUT.BY.

Поставил лайк — получи срок. Как в России и Казахстане сажают за экстремизм (у нас могут повторить)
Иллюстративное фото freepik

В России и Казахстане закон ужесточили раньше, и это также происходило на фоне общественно-политических потрясений. В России осужденные за экстремизм даже после освобождения не могут оформить в банке карточку. А в Казахстане экстремистам могут запретить говорить про политику, даже когда они уже вышли на свободу. И в России, и в Казахстане экстремистов заносят в специальную базу. То же предложено сделать и в Беларуси. Мы решили посмотреть, как борются с экстремизмом наши партнеры по Евразийскому экономическому союзу, ведь в Беларуси власти могут взять на вооружение некоторые их методы.

Нормы, направленные на борьбу с экстремизмом и терроризмом, существовали в уголовном законодательстве постсоветских стран еще в 1990-х, но дела по ним возбуждали крайне редко. И так было до начала 2000-х, пока в США не произошел теракт.

— После этого весь мир начал бороться с терроризмом, под шумок зацепили и экстремизм, — поясняет директор Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности Евгений Жовтис. — В международной практике понятие «экстремизм» для уголовно-правовых целей, как правило, не используется, потому что сам по себе экстремизм не имеет четкого юридического определения, сложно определить, что под этим понимать. Когда речь идет о терроризме, мы имеем дело с действиями. Когда речь идет об экстремизме, мы имеем дело со словами, и в какой момент слова начинают приобретать преступный характер, что нужно применять уголовно-правовые средства, момент спорный. Поэтому есть более четкий термин — «насильственный экстремизм», когда речь о человеке, который продвигает экстремистские взгляды с призывами к насилию либо его идеи имеют конкретные последствия в виде насилия. К сожалению, и в Казахстане, и в России пошли по другому пути — наказания за экстремизм, когда часто это становится инструментом расправы с оппонентами власти. Экстремизм — это то, чем занимается экстремистская организация, а экстремистская организация — та, которая занимается экстремизмом, то есть четкого юридического понятия, что считать экстремизмом, у нас в Казахстане нет.

«Стали бороться с активистами, которые высказывали недовольство»

К 2006 году было сформировано специальное законодательство по противодействию экстремизму и терроризму. А закручивание гаек, по словам эксперта, началось в 2016 году, этот период Евгений Жовтис называет «чисто политическим»:

— Власти решили использовать эти законы для борьбы не только с внешним терроризмом (у нас было несколько актов, которые назвали террористическими), а с внутренними оппонентами. Это было связано с ростом протестной активности, деятельностью оппозиции, которая находится за границей, в основном с движением Аблязова.

Каждый будний день в Казахстане блокируют соцсети, когда в прямом эфире выступает Мухтар Аблязов, главный оппонент Нурсултана Назарбаева и его последователей. Впрочем все выступления можно посмотреть в записи. Аблязов возглавляет движение, которое в Казахстане признано экстремистским. Движение скорее виртуальное, в Казахстане нет ни штабов, ни структур. Сам политик эмигрировал, считается давним противником режима. По данным правоохранителей, вывел из Казахстана несколько миллионов долларов, которые теперь тратит на борьбу с действующей властью. Любой, кто поддерживает его движение, может быть привлечен к уголовной ответственности.

Поставил лайк — получи срок. Как в России и Казахстане сажают за экстремизм (у нас могут повторить)

Евгений Жовтис Фото: voxpopuli.kz

За последние пять лет в Казахстане появились новые средства борьбы с экстремизмом.

— Первый шаг — активно стала применяться экстремистская статья 174 УК (разжигание социальной, национальной, родовой, расовой, сословной или религиозной розни), — поясняет Евгений Жовтис. — Под социальными группами стали понимать чиновников, депутатов, сотрудников правоохранительных органов (такая практика сложилась в России, у нас переняли опыт). И под этим соусом стали бороться с гражданскими активистами, которые высказывали недовольство работой власти. Второй шаг — структуры оппозиционного политика Мухтара Аблязова, который находится за границей, начали признавать экстремистскими. И на смену статье 174 УК пришла статья 405 УК (участие в деятельности общественной организации, которая по решению суда запрещена в связи с осуществлением экстремизма или терроризма). И людей стали «хлопать» за «лайки»: поставил «лайк» под информацией о запрещенной организации, значит, принадлежишь к ней и поддерживаешь ее.

Правозащитник уточняет, что по статье 174 УК (разжигание розни) главным доказательством вины служила экспертиза, в массовом порядке государственные эксперты (политологи, психологи, филологи) устанавливали, что в тексте есть признаки экстремизма, и этого достаточно для вынесения обвинительного приговора. А по статье 405 даже экспертизы уже не нужны, достаточно один раз запретить организацию, а дальше просто к этому «пристегивают» позицию гражданских активистов, которые в соцсетях обсуждают политику.

— Процессы очень формальные, никто даже не доказывает, был ли у обвиняемого прямой умысел на совершение преступления, — говорит эксперт. — У нас уже несколько человек сидит по таким основаниям — лайки и обсуждения в соцсетях (в материалах фигурируют скриншоты и показания свидетелей, которые утверждают, что обвиняемый хорошо отзывался о запрещенной организации или поддерживал ее), не надо никаких призывов, просто устанавливается якобы принадлежность к запрещенной организации, и при желании власть может начать более массовую кампанию.

Что запрещено экстремистам в Казахстане даже после освобождения?

Третий шаг — составление так называемого перечня лиц, которые финансируют терроризм и экстремизм, и в нем уже более 1400 фамилий. Большинство — «религиозные экстремисты», в основном это мусульмане, которые не относят себя к традиционному суннитскому исламу. 28 человек правозащитники признали политзаключенными (именно по «экстремистским» статьям) — это уже осужденные или те, кто находится в СИЗО, еще более ста дел в отношении активистов — в производстве.

Поставил лайк — получи срок. Как в России и Казахстане сажают за экстремизм (у нас могут повторить)

Иллюстративное фото freepik

— В перечень включается каждый, кто был осужден по статьям, где фигурируют понятия терроризм или экстремизм (для осужденных к ограничению свободы — с момента вступления в силу приговора, для осужденных к лишению свободы — с момента освобождения), — продолжает Жовтис. — Неважно, что они на самом деле ничего не финансировали (у нас есть специальный состав «финансирования терроризма», но по этой статье так ни разу никого и не судили), главное, что их судили по статье, которая отнесена к терроризму или экстремизму (то есть те же статьи 174 и 405 УК).

Перечень составляет Генеральная прокуратура, а ведет Министерство финансов. Ограничения действуют до погашения судимости, а поскольку это тяжкие или особо тяжкие статьи, то срок растягивается на 6−8 лет после освобождения.

— Все это время человек не может работать индивидуальным предпринимателем, выступать учредителем компании. Кроме того, у человека заблокирован ИИН — индивидуальный идентификационный номер, который вписан в удостоверение личности, по этому номеру гражданин получает все социальные услуги. Если у вас нет ИИН, вы не можете коммуницировать с госорганами, вас нет в базе, вы не сможете поменять удостоверение, оформить страховку и так далее, — поясняет правозащитник. — У нас один осужденный оппозиционер попытался обратиться к нотариусу, на экране у специалиста высветилось «запрещенное лицо», то есть ему нельзя оказать услугу. И что еще примечательно — экстремистам блокируют счета, неважно, где он работает и сколько зарабатывает, в месяц он может снять со счета не более установленной суммы (менее 100 долларов на члена семьи), вся остальная сумма заморожена до погашения судимости. У нас был случай, когда осужденной гражданской активистке отказывались выдавать алименты, которые бывший муж перечислял детям (сумма превышала разрешенную). Мы пытались доказать в суде, что в этом нет логики, ведь даже в международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма указано, что законное движение капитала не может быть ограничено, однако попытки наши были безрезультатны.

И четвертый шаг — дополнительное наказание в виде запрета на занятие общественной деятельностью, обычно его назначают на 3−5 лет (уже после отбытия основного наказания).

— Поскольку юридического определения «общественной деятельности» нет, что именно запретят, зависит от воображения судьи, — говорит Евгений Жовтис. — Так, одному из активистов запретили посещать семинары, тренинги и круглые столы (на любую тему), другому — общаться на общественно-политические темы, третьему — организовывать и участвовать в мирных собраниях, четвертому — публично декламировать стихи. Доходит до абсурда, но эта норма тоже работает.

Как ищут экстремизм в Казахстане?

Кто отслеживает экстремизм в Казахстане? Прежде всего, Министерство информации и общественного развития (в его составе есть комитет гражданского общества, комитет по СМИ, комитет по делам религии), а также прокуратура, органы национальной безопасности, управления внутренней политики администрации городов и районов. Они анализируют соцсети, выступления на митингах и демонстрациях, публикации в СМИ и мессенджерах.

— Что касается давления на СМИ под видом борьбы с экстремизмом, то надо сказать, что у нас давно уже СМИ задавили, независимого радио и телевидения в Казахстане нет вообще, есть меньше десятка оппозиционных газет, есть сайты, их периодически блокируют. Но власти сейчас видят угрозу не в журналистах и СМИ, а в блогерах и телеграмм-каналах, вот кто является главной мишенью, — поясняет директор директор Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности.

Поставил лайк — получи срок. Как в России и Казахстане сажают за экстремизм (у нас могут повторить)

Иллюстративное фото freepik

В Беларуси список экстремистских организаций и граждан, причастных к экстремизму, будет вести МВД. Ранее наиболее плотно по экстремизму работало 3-е управление ГУБОПиК.

Какое наказание обычно дают по делам об экстремизме в Казахстане? По словам Евгения Жовтиса, после резолюции Европарламента, которая была принята в феврале 2021 года, «поступил сигнал от власти смягчить подход»:

— Последние приговоры стали относительно травоядными — недавно по одному из дел прокурор запросил всего год ограничения свободы. До этого суды назначали 5 лет лишения свободы, 3 года лишения свободы, были распространены такие сроки, но в одном случае фигуранты получили по 7 и 8 лет, якобы они готовили джихад, хотя доказательная база по делу не выдерживает никакой критики.

Речь идет о деле Алмата Жумагулова, Кенжебека Абишева и Оралбека Омырова, которых суд признал виновными в «пропаганде терроризма и публичном призыве к акту терроризма», одного из них также признали виновным в «возбуждение розни». Основная улика — видео, где трое мужчин в белых масках стоят на фоне черного флага, напоминающего знамя ИГИЛ. Один из участников неуверенно читает текст, призывающий к джихаду. По обе стороны от него стоят двое других мужчин, держащих бутафорские автоматы. Личности участников видео не были установлены. Подсудимые не признали вину, в суде заявили, что были едва знакомы, когда их арестовали. Они состояли в неофициальной политической дискуссионной группе, собирались в парке и выражали недовольство правлением Назарбаева. Все трое признаны политзаключенными.

Беспокойство правозащитников в Казахстане вызывает тот факт, что с середины 2020 года некоторым активистам, которых обвиняют по ст. 405 УК, стали дополнительно вменять создание террористической и экстремистской организации (ст. 182 УК), а это от 7 до 17 лет лишения свободы.

— Хотя нет ни терактов, ни столкновений, ни нападений на полицию, — говорит Евгений Жовтис. — Но надеюсь, что после резолюции Европарламента наши власти сменят риторику.

«Написал критический пост про чиновника — обвиняют в экстремизме»

В России основная статья об экстремизме — ст. 282 УК (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства). И существует она в уголовном кодексе с момента его принятия в 1997-м, но лет семь-восемь она практически не применялась, говорит глава международной правозащитной группы «Агора» Павел Чиков.

— Было время, когда статью 282 называли «русской», потому что по ней судили очень много националистов, которые высказывались против кавказцев, африканцев, мусульман — по мотиву ксенофобии. И надо сказать, тогда правозащитное сообщество не очень бурно возмущалось по этому поводу, — говорит эксперт. — Первые случаи применения этой статьи в отношении критиков власти началось как раз в 2007 году. Было известное дело блогера Саввы Терентьева, который написал пост с критикой сотрудников милиции, где довольно жестким языком прошелся по ним. Его признали виновным и дали условный срок. Потом дело ушло в Европейский суд по правам человека. И спустя 11 лет, ЕСПЧ признал нарушение свободы слова. Несмотря на то, что язык был достаточно жестким, уголовное преследование за критику правоохранительных органов — чрезмерная реакция государства.

Поставил лайк — получи срок. Как в России и Казахстане сажают за экстремизм (у нас могут повторить)

Павел Чиков. Фото: agora. legal

По делу Терентьева милиционеров признали «социальной группой», собственно поэтому и было возбуждено такое уголовное дело.

— Начиная с 2010 года, у нас было несколько десятков уголовных дел, когда людей привлекали к ответственности за возбуждение вражды — за то, что они негативно высказывались о представителях власти — военнослужащих, сотрудниках госбезопасности, полиции, депутатах, губернаторах, президенте, — поясняет российский правозащитник. — Написал критический пост про чиновника — приходят и обвиняют в экстремизме, поскольку унизил достоинство человека по признаку принадлежности его к социальной группе государственные служащие, например. Юристы и адвокаты в большинстве случаев добивались положительного исхода по этим делам, то есть прекращения преследования и оправдательных приговоров, потому что нам удавалось доказывать, что эти профессиональные группы не являются социальными группами, а критика в отношении них правомерна. Этой позиции в целом придерживался Верховный суд России.

Обратим внимание, что в Казахстане по таким делам сложилась другая практика — чиновников, депутатов и других представителей власти все-таки считают социальной группой.

Как практика сложится в Беларуси, пока сказать сложно, после принятия закона должны быть также приняты подзаконные акты, которые позволят воплотить в жизнь изменения.

В 2019 году анархиста Дмитрия Полиенко хотели судить за разжигание вражды к сотрудникам милиции в выложенном на Youtube видеоролике (по ст. 130 УК), но в начале процесса прокурор отказался от этого обвинения. Но уже в 2021 году суд приговорил к 4,5 годам лишения свободы блогера Павла Спирина, он опубликовал два видео, в котором критиковал действия представителей власти, в том числе силовиков, по борьбе с наркотрафиком в Беларуси, в итоге его признали виновным в разжигании вражды. В законопроекте, за который депутаты нижней палаты парламента уже проголосовали, закреплено, что экстремизмом может стать и оскорбление представителя власти в связи с выполнением им служебных обязанностей, дискредитация органов государственной власти и управления.

Как в России абсурдные дела стали толчком к изменению закона

В России рост числа осужденных по делам об экстремизме продолжался вплоть до 2018 года.

— Была создана отдельная сеть подразделений в структуре МВД, которая называется Центр противодействию экстремизму (сокращенно Центр «Э»), — рассказывает Павел Чиков. — Они занимались поиском высказываний, в основном в интернете. Число осужденных ежегодно превышало тысячу человек. Поскольку националистов давно пересажали, и они давно сменили риторику — не используют агрессивные выпады, экстремист в принципе измельчал, росло общественное недовольство, что привлекают к ответственности за полную ерунду. Критической точкой стало уголовное дело против студентки Марии Мотузной. Она запостила в соцсети несколько мемов, в том числе связанных с Иисусом Христом, в отношении нее возбудили уголовное дело, и это вызвало общероссийский скандал. В итоге был изменен закон — по ч. 1 ст. 282 УК ввели административную преюдицию, то есть к уголовной ответственности могут привлечь, только если в течение года человек уже совершил такое правонарушение, при этом не призывал к насилию (за такое — сразу уголовное дело), но в 95% случаев это просто высказывания в отношении определенной группы.

Поставил лайк — получи срок. Как в России и Казахстане сажают за экстремизм (у нас могут повторить)

Снимок носит иллюстративный характер Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Вслед за этим изменением потянулись и другие статьи уголовного кодекса, говорит эксперт. Например, в связи с присоединением Крыма к России была введена отдельная статья — за призывы к нарушению территориальной целостности Российской Федерации. Соответственно, любые высказывания о том, что Крым — это Украина, приводили к тому, что заводили уголовные дела, позже по этой статье также ввели административную преюдицию. Еще один пример — статья за оскорбление чувств верующих, активного применения так и не последовало, число осужденных по этим статьям в год в России единицы.

— Центр «Э» есть в каждом региональном управлении МВД, в некоторых регионах есть еще и территориальные отделы, которые занимаются борьбой с экстремизмом. Поскольку есть структура, она должна давать показатели, все отчеты в итоге стекаются в Москву, — поясняет глава международной правозащитной группы «Агора». — Необходимость отчитываться о проведенной работе привела к абсурдным делам, а потом и положительным изменениям, когда появилась административная преюдиция по ряду статей. Грубо говоря, самого по себе экстремизма стало меньше, и возможности гнать показатели не стало, а попытки притянуть за уши обычный флуд в интернете и мемы к экстремизму вызвали большое общественное недовольство. Это привело к тому, что сейчас центры «Э» в основном занимаются административными делами, а не уголовными. На протяжении 2019−2020 годов и начала 2021-го можно сказать, что экстремизм вышел из моды в России. Он больше не применяется как основная политическая дубинка в отношении критиков режима. Произошло с одной стороны, усиление федеральных служб безопасности и тех преступлений, которыми она занимается (это, прежде всего, терроризм — и по этой линии произошел рост). Некоторые дела, которые раньше квалифицировались как экстремизм, теперь рассматривают как пропаганду или призывы к терроризму, публичное оправдание терроризма, санкции по таким статьям, конечно, выше.

Павел Чиков говорит, что в Беларуси сейчас частично прослеживаются российский опыт:

— Например, участие в экстремистском сообществе — это преступление, и в последнее время таких уголовных дел в России все больше, — говорит он. — Власти ищут разные неформальные, «подпольные» организации, которые по их мнению, нелояльны и нацелены на подрыв каких-то устоев, зачастую их придумывают, домысливают или провоцируют при помощи оперативных действий, чтобы доказать существование экстремистской организации. А признав такую организацию экстремистской (в гражданском порядке), привлекают к уголовной ответственности ее участников. Так было со «Свидетелями Иеговы» (в Беларуси их деятельность легальна — Прим. TUT.BY), уже сотни осужденных по всей стране, причем им дают реальные сроки лишения свободы. На память приходит также «Движение за воссоздание СССР», это, мягко говоря, странная организация, с непонятными целями и программой, но она была признана экстремистской, а ее создателя сейчас судят в уголовном порядке.

Какие ограничения у экстремистов в России?

Как только в отношении человека возбуждают дело по факту экстремизма, его сразу же вносят в базу — федеральный перечень экстремистов и террористов.

— И они находятся в этом списке вплоть до окончания исполнения уголовного наказания. Если человек отбыл срок, вышел на свободу, еще в течение года он находится в этом списке, а затем автоматически исключается, — говорит Павел Чиков. — Пока человек находится в списке, он сильно ограничен в финансовых операциях — не может пользоваться банковской системой России (не может открыть счет, получить карточку, получать на карточку зарплату). Кроме того, осужденный за экстремизм не может учредить некоммерческую организацию, не может назначаться на руководящие должности, не может работать в учреждениях образования.

Поставил лайк — получи срок. Как в России и Казахстане сажают за экстремизм (у нас могут повторить)

Иллюстративное фото freepik

По словам правозащитника, нельзя сказать, что даже на пике применения статей об экстремизме широко использовалось реальное лишения свободы. Как правило, дают условный срок или штраф. Но и реальные сроки есть, несколько десятков человек в год. Часто бывает, что человеку одновременно вменяют экстремизм и терроризм, а это уже лишение свободы. Есть региональные особенности: например, на Северном Кавказе практически нет экстремизма, «там все — терроризм», говорит эксперт.

По делам о возбуждении вражды предметом исследования является текст. Основное доказательство — психолого-лингвистическая экспертиза.

— Следователи и суды в России не ограничены работой с одним экспертным комитетом, у нас много учреждений имеют право проводить экспертизы, их выводы приобщают к материалам дела. В этом наше преимущество по сравнению с практикой в Беларуси (и в Казахстане тоже — Прим. TUT.BY). По делам об экстремистских сообществах оперативной работы больше, нужно доказать существование сообщества, распределение ролей между участниками, многие последние дела («дело Сети», дело «Нового величия») вызывают обоснованную критику в плане того, существовали ли реально эти организации и занимались ли они на самом деле тем, что им вменили. В большинстве случаев это были провокации: внедренные сотрудники правоохранительных органов фактически своими руками формировали доказательную базу, которая потом использовалась при вынесении обвинительных приговоров. И это довольно опасный прецедент.

Подписывайтесь на наш телеграм-канал
Новости по теме:
Персоналии:
Евгений Жовтис
Поделиться:


Популярное:
8187
6324
5759
4340
3153
2718
Scroll Up