Четверг, 13 мая
  • Погода
  • +8
  • EUR3,0615
  • USD2,5354
  • RUB (100)3,4206

Бывшая секс-работница: «Новенькая была с прослушкой, меня спасла от реального срока только честность»

Марина осталась без средств к существованию после развода, на работу, по ее словам, не брали из-за ребенка и больничных, родители отказали в помощи, а бывший муж скрывался от алиментов, пишет TUT.BY. «Вы знаете, два года назад мне казалась моя ситуация безвыходной, а проституция — единственной возможностью заработать, — говорит Марина. — Но сейчас те, прошлые трудности мне кажутся смешными после всего того ада, который я огребла и до сих пор потихоньку из которого выкарабкиваюсь… Все познается в сравнении».

Бывшая секс-работница: «Новенькая была с прослушкой, меня спасла от реального срока только честность»

Про мечту о правильной семье

— У меня было несчастливое детство, родители в итоге развелись, — вспоминает Марина. — Отец в жизни неплохо устроился: у него хорошая работа и высокая зарплата, мама же себя не нашла. После всего, что со мной случилось, она ушла в запой, винит себя, что не смогла мне помочь. Это еще одна проблема — плюс ко всем моим несчастьям.

Марина мечтала о традиционной семье, про которую рассказывают всем девочкам: береги себя для принца, обязательно встретишь своего единственного, у вас будет прекрасная семья и дом — полная чаша. Марине так хотелось, чтобы эта мечта побыстрее исполнилась, что в 18 лет она вышла замуж за парня, в которого влюбилась, и очень мечтала о ребенке. Однако забеременеть удалось только через 3 года: это было выстраданное и долгожданное счастье. Марина родила девочку, у которой оказались большие проблемы со здоровьем. Далее были больницы за больницами, тревоги о ребенке, затмевающие все остальное. Муж изменил. Марина не собиралась склеивать разбитое — и развелась.

Фото: unsplash.com

— Дочка должна быть в приоритете у нас обоих, это наш общий ребенок, — говорит Марина. — Я не собираюсь вину за произошедшее брать на себя. Да, времени мужу не уделяла, потому что я нужна была дочери, я столько лет ее ждала. Не нужен мне такой муж, который не волнуется за жизнь собственной дочери и которому «пот***ушки» важнее.

Про положение женщины в обществе

— Почувствовала на себе, какое отношение у нас к женщине с ребенком, — с горечью рассказывает Марина. — Осталась одна, дочке годик, денег нет вообще, бывший муж уехал на заработки в Россию — и с концами, никаких алиментов. Куда ни пыталась ткнуться — нигде не нужна: у вас ребенок маленький, будет много болеть, нам такое не подходит. Мне буквально не на что было купить еду.

Марина обратилась за помощью к подруге детства, жизнь которой, по мнению девушки, была похожа на сказку. Много денег, состоятельные спутники, отдых за границей.

— Я догадывалась, чем занимается подруга, — сообщает Марина. — Рассматривала фото в инстаграме: дорогие подарки, поездки, мужчины. Но я думала, что Вера — содержанка, будем называть вещи своими именами. В мое представление о правильном мире это вполне укладывалось, если мужчина — единственный, любимый, обеспечивает свою семью, что тут плохого?

Фото: unsplash.com

С Верой Марина дружила с детского сада. Это была лучшая подруга, наперсница во всех проделках, горестях и радостях. Когда Вера увлеклась татуировками, именно Марина была первой моделью, на которой подруга оттачивала мастерство.

— Я попросила денег в долг, но Вера предложила мне «поработать» вебкам-моделью, — рассказывает Марина. — Мол, зачем в долг, если можно заработать и не быть должной. У нее в квартире с ее компьютера надо было работать — и там… ничего приятного. К тому же у меня на теле много тату, в интернете все остается, и когда-нибудь моя дочь это увидит. Я не могла такого допустить. Поэтому я отказалась от вебкам, но согласилась на обычные офлайн-встречи с клиентами в Москве.

Про клиентов с «особыми потребностями»

— Все делала Вера: она знала какой-то сайт, который так просто поиском не найдешь, — рассказывает Марина. — Создала мне там профиль, а со всех реальных встреч я должна была отдавать комиссионные. Да, она была сутенером. Но я это воспринимала нормально: я настолько отчаянно нуждалась в деньгах, что считала это справедливым. Раз она меня обеспечивает «работой», то может получать за это свой процент.

Особенность «работы» еще была в том, что услуги предназначались для фетишистов: примерные семьянины, в основном женатые мужчины обращались за выполнением своих причуд.

— Для меня было важным, чтобы не происходило «проникновения», и «работа» с фетишистами для этого подходила, — поясняет Марина. — Я могла делать какие-то странные на наш взгляд вещи, которые доставляют удовольствие клиенту, а меня вообще никак не затрагивают. Поначалу эта «работа» показалась «непыльной». Конечно, неприятно, конечно, неправильно, но моя ситуация виделась мне безнадежной.

Про прослушку

Как оказалось, Веру давно уже «вели» оперативники. Марина не имела никакого отношения к вовлечению других девушек в проституцию, но однажды Вера попросила ее ввести в курс дела новенькую: поехать вместе с ней, познакомить с клиентом и забрать комиссионные, чтобы передать Вере.

— Я удивилась такой просьбе, зачем мне кого-то куда-то вести да еще и деньги брать, — рассказывает Марина. — Но согласилась. Считала, что Вере я обязана за «трудоустройство», а о том, что у нее целая сеть «девочек», не подозревала даже.

Пока ехали с новой девочкой, Марина отговаривала ее заниматься проституцией.

— Я ей говорила: зачем тебе это? — говорит Марина. — Посмотри на меня, мужик изменил, алиментов не платит, дочь болеет, на работу никуда не берут, мне еду не на что купить! У меня нет другого выхода, а тебе это зачем? Тебе 18 лет, вся жизнь впереди, не лезь ты в это де***о!

«Новенькая» была с прослушкой. Все эти разговоры потом приобщили в качестве доказательств.

Про честность

— Когда за мной пришли, я решила, что буду говорить только правду, — вспоминает Марина. — И считаю, что моя честность меня и спасла. Я пошла в проституцию от безысходности и никогда не считала, что это хороший путь, и уж тем более не собиралась никого вовлекать. Оперативники слышали, что я говорила подставной «проститутке», они понимали, что я никого не вербую. Да, занимаюсь — за это положено наказание, но передача денег, сопровождение новенькой — всё это по глупости, я этим не занималась по своей инициативе.

Фото: Reuters

Сразу после задержания в милиции Марине сказали, что ей грозит до 8 лет лишения свободы.

— Для меня это стало поворотным моментом в жизни, — плачет Марина, вспоминая. — Я осознала, что могу 8 лет не увидеть свою дочь, а это было невыносимо, это было самым страшным наказанием для меня! Я пошла в проституцию для того, чтобы иметь деньги на хорошую жизнь для семьи и счастливое детство для дочери. Чтобы покупать ей красивые игрушки, радовать ее, чтобы дать ей все то, чего у меня самой никогда не было. Но в тот момент я поняла, что это всё это не главное, а вот то, что меня не будет рядом, я не буду дарить свое внимание, заботу, не увижу, как растет моя дочь, — вот что ценно и важно, а не тряпки и игрушки.

Про друзей

— Правду говорят, друзья познаются в беде, — горько констатирует Марина. — От меня отвернулась родня, все люди, называвшие себя друзьями, пропали, никто не помог ни словом, ни деньгами. Зато я получила много помощи от посторонних людей, от давно забытых шапочных знакомых. Например, мне прислал денег на адвоката парень, с которым мы в школе учились в параллельном классе, никогда не дружили. Узнал о ситуации от общих знакомых и передал 1000 долларов. Он в Америке сейчас живет. Я не плакала долгие месяцы, но рыдала, когда мне принесли эти деньги.

Фото: unsplash.com

Когда я обратилась за помощью к отцу, первое, что он мне сказал: а я предупреждал тебя, чтоб не дружила с Верой. Я ведь тебе говорил, что она — плохая компания? — рассказывает Марина про реакцию отца. — Ты меня никогда слушать не хотела. Теперь это твои проблемы, разгребай их сама.

Марина говорит, что отец хорошо зарабатывает, у него стабильная высокооплачиваемая работа, благополучная семья. Но ей он в помощи отказал.

— Мне кажется странным, когда родители вот так вот отказывают в помощи детям. Да, пусть непутевым детям, непослушным, — рассуждает Марина. — Я это расцениваю как предательство. Чужие люди мне помогают, а родному отцу — наплевать. Я как отрезанный ломоть, он просто выбросил меня из своей жизни. Мама моя пьет, был период получше, она работала и держалась, но эта ситуация подкосила: она ужасно себя винит в том, что так вышло. У нее зависимость, это болезнь, к сожалению, я не могу ей помочь. Это меня мучает.

Про трудности и картинки из инстаграма

— Это так тупо, — смеется Марина. — Мне тогда казалось, что у меня такие трудности, что нет, просто нет другого выхода, кроме проституции. Но сейчас, спустя 27 судов, когда я чудом избежала тюремного заключения, когда дочка болеет, а работать приходится там, где возьмут, а это всегда тяжелый физический и низкооплачиваемый труд, вот теперь я узнала, что такое настоящие трудности.

Марина согласилась рассказать свою историю, чтобы ее почитали молодые девчонки, которые думают так же, как и она когда-то, что проституция — это легкий хлеб, которые смотрят в инстаграме на красивую жизнь содержанок, мечтают о дорогих подарках и поездках на море с «папиком», думая, что это стоит того, чтобы торговать собой.

Фото: unsplash.com

Но потом встречаются с реальностью.

Вера получила 8 лет лишения свободы и отбывает наказание в колонии общего режима. У Марины домашняя «химия» (5 лет с отсрочкой на 2 года. — Прим. ред.), она не может никуда уехать из своего города, должна постоянно отмечаться в милиции, которая также приходит с постоянными проверками к ней домой. Марина все так же заботится о своей дочери, строит отношения с парнем, с которым общалась в течение 10 лет: он в курсе всей истории — Марина по-прежнему считает, что нет ничего лучше правды, и не скрывает от своего мужчины всё, через что прошла. Марина мечтает с дочерью и любимым человеком уехать из страны, когда закончится ее «химия» и она наконец-то станет свободной от прошлого.

Комментарий специалиста

Елена Автушко, основательница женской общественной организации «Провинция», социальная работница, консультантка региональной горячей линии для пострадавших от насилия:

— Лет 10−15 назад, когда наша страна получила Международную техническую помощь на проект о противодействии торговле людьми, проблему вовлечения женщин в проституцию правоохранительные органы активно обсуждали и приглашали международных экспертов.

Во многих Скандинавских странах, в Литве существует ответственность за покупку сексуальной услуги. Но эта идея не нашла поддержки среди лиц, принимающих решения в Беларуси. И всё заглохло в этом направлении.

В Беларуси на женщине, занимающейся проституцией, лежит и социальная, и юридическая ответственность: общество осуждает, а государство штрафует. Я глубоко убеждена, что проституция существует по двум причинам: во-первых, потому что общество относится к женщине как к вещи, которая предназначена для удовлетворения потребностей людей — как бытовых, так и сексуальных. Женщина сексуализируется и презентуется как товар. Вторая причина: на этот «товар» существует спрос.

Я лично выступаю за то, чтобы с женщин, вовлеченных в проституцию, ответственность снять и перенести ее на клиентов. Уверена, что наказание за покупку сексуальных услуг приблизило бы проблему к ее решению.

Пострадавших от торговли людьми женщин (и мужчин) к нам направляют правоохранительные органы, как это было в случае с Мариной, для оказания помощи. Некоторых мы выявляем сами. Кого-то к нам перенаправляют с горячих линий.

Существует разработанная с международными экспертами схема работы с пострадавшими, довольно объемное анкетирование, беседа с психологом, выявление потребностей и помощь: кто-то получает юридическую поддержку, кто-то — психологическую, кому-то помогаем пройти курсы, чтобы получить профессию, кому-то нужен продуктовый набор, одежда/обувь на первое время, кому-то требуется медицинская помощь.

Мы общаемся с пострадавшими максимально бережно, все данные — конфиденциальны и не передаются третьим лицам. Люди, прошедшие через торговлю людьми, переживают огромный стресс и тяжело интегрируются в обычную жизнь. Я лично считаю, что проституция — это рабство. Даже если женщина добровольно приходит в эту сферу, она не понимает, что в процессе «оказания услуги» это перестает быть ее решением: делать со своим телом что угодно.

Это клиент будет делать с ней что захочет, потому что считает, что оплатил и имеет право. Никто не согласится на изнасилования, побои, использование бутылок, прижигания сигаретами, групповое насилие и т. д. Но согласие секс-работниц клиентов не интересует. Люди, покупающие сексуальные услуги, покупают власть над другим человеком. И тем женщинам, которые избежали вышеперечисленного, просто повезло.

Важные контакты:

  • +375 29 756 35 24 — горячая линия для пострадавших от любых видов эксплуатации;
  • 8 801 100 8801 — общенациональная горячая линия для пострадавших от домашнего насилия;
  • @HELPHOTLINEBOT в Telegram — чат-бот для пострадавших от домашнего насилия.

Подписывайтесь на наш телеграм-канал
Новости по теме:
Поделиться:


Популярное:
8187
6324
5759
4340
3153
2718
Scroll Up