Пятница, 22 января
  • Погода
  • -1
  • EUR3,0799
  • USD2,5372
  • RUB (100)3,4595

«В Быховский изолятор меня забирали 10 милиционеров». Быховчанин рассказал историю преследования его семьи

902

Олег Караваев, 46-летний предприниматель из Быхова, рассказал «Радыё Свабода» историю преследования его семьи.

«В Быховский изолятор меня забирали 10 милиционеров». Быховчанин рассказал историю преследования его семьи
Семья Караваевых. Фото: Радыё Свабода

«Мы были абсолютно аполитичными людьми. Занимались семейным бизнесом: имеем небольшое частное предприятие фото- и видеоуслуг. Избирательная кампания изменила наше отношение к событиям, которые раньше не интересовали.

Мы поняли: из молчания ничего хорошего не выйдет. Молчать — значит быть соучастником правового бесчинства.

Нас возмутило, как проходила предвыборная кампания. Как команде Тихановской мешали агитировать, встречаться с избирателями. 9 августа у нас остался неотключенным интернет, и мы видели, как силовики разгоняли тех, кто вышел выразить недовольство фальсификацией выборов. Насилие в столице не дало нам оставаться в стороне от протестов. После 9 августа мы в Быхове участвовали во всех протестных акциях.

11 августа несколько десятков горожан собрались возле райисполкома узнать результаты выборов. В Быхове ни на одном участке не вывесили итоговых протоколов. К районной администрации за нами приехала милиция на двух машинах и хотела всех забрать, но мы отстоялись.

Анна написала заявление в окружную комиссию, чтобы показали копии протоколов. Через три дня ей отписали: протоколы висели на стендах, а вы их не увидели. А оригиналы уже отправлены в Центральную избирательную комиссию.

Горожане, которые наиболее активно вели себя возле райисполкома, попали во внимание местной милиции и подверглись преследованию. Среди них была наша семья…

13 августа состоялась первая акция протеста. На нее вышла девушка с иконой, ее брат поехал в Минск и оказался в изоляторе на Окрестина.

В тот же день в центр города выбрались протестовать жена с 15-летней дочерью и своей матерью. К ним присоединились еще люди. Начальник милиции страшил общество административной ответственностью за несанкционированный пикет. Через два часа люди ушли, но в другом месте города «цепь солидарности» образовала еще одна группа недовольных фальсификацией выборов и насилием силовиков.

Пока держалось относительное затишье, на протесты выходило до 80 жителей райцентра. Самое массовое собрание объединило несколько сотен участников. Люди рисовали транспаранты, приходили с цветами и воздушными шариками. Милиция наблюдала за протестующими, снимала их на видео, но не разгоняла.

К нам направляли людей в подпитии, которые вели себя вызывающе. Провоцировали. Подослали женщину, которая потом стала героиней пропагандистского репортажа по телевидению. Она заявляла, что с нею обещали расплатиться бутылкой вина за участие в протесте. Она же фигурировала свидетелем в моем административном деле. На протестах директора школ выслеживали подчиненных и угрожали им увольнением.

19 августа участники провластного митинга бросали в нас монетами, возвращаясь с него. Так они намекали, что мы продались и сейчас предатели. Всячески оскорбляли, бросались с кулаками. Милиция спокойно наблюдала.

После первых «цепей солидарности» сотрудники ГАИ предупредили: как только я тронусь на своей старенькой машине, будут штрафовать. Транспорт был нужен для работы, и мы взяли в кредит белую «Лада». Нашили на нее красную полосу и вдохновляли протестующих, проезжая возле них. За это милиция «назначила» меня организатором протестных акций, мол, Караваев всех баламутил. Пустили молву, что машину мне купили поляки и у меня за границей дом у моря.

Акции протеста проходили до 21 августа. Потом начался прессинг на наиболее активных участников. Многих заставили подписать в прокуратуре бумагу об уголовной ответственности за участие в несанкционированных мероприятиях. Такой документ подписал и я.

Тех, кого вызвали в милицию, подбивали заявить, что с ними я рассчитывался спиртными напитками и деньгами. Мое дело за нарушение порядка организации и проведения массового мероприятия было на 100 страницах. Опросили 15 свидетелей, включая начальника милиции. Еще мне инкриминировали призыв на несанкционированный митинг. 17 октября Быховский суд приговорил к 8 суткам ареста. В изолятор меня забирали 10 милиционеров.

Условия содержания в изоляторе — глубокое средневековье. Пребывание в нем — оскорбление человеческой чести и достоинства. Это место психологической пытки, так как еще можно воспринимать отсутствие в XXI веке водопровода, туалета и окон в камере.

Мне пришлось сидеть в четырехместной и двухместной камерах. Обе были покрашены в синий цвет, и в них стояли сумерки. Меньшая была уже, чем раскинутые руки.

В камере на четверых были двухэтажные кровати, стол и скамейки, прибитые к полу. На сбитом в комки ежедневными шмонами матрасе лежать было невыносимо. Тело ныло, словно разбитое. Постельного белья не выдавали. Вентиляции не было. Окон тоже. Из «кормушки» в дверях, которую изредка открывали, пробивался свет снаружи. Под потолком постоянно горела лампочка, но читать при ней было трудно. За 8 дней ни разу не вывели на прогулку.

В камере стояло пластмассовое ведро с крышкой, в которое сидельцы ходили по нужде. Из него ужасно воняло. Не все пользовались им, некоторые терпели, пока выведут в общий туалет. Это происходило два раза в день: утром и вечером. В нем вместо унитаза была яма в полу. Экскременты смывали водою из ведра.

В общий туалет выносили ведра из камер. Как-то одно из них пролили и жижа оставалась неубранной два дня. В туалет тогда невозможно было войти. Там же кучей сваливали мусор из камер. За 8 дней не видел, чтобы его выносили. Рядом был душ, который не работал, потому что сломался, как нам говорили, бойлер.

Выводя в туалет и заводя обратно в камеру, обыскивали. Также раздевали до наготы, отпуская на волю. Непонятно, что из камеры можно было прихватить с собой. Отношение охранников ко мне не было хамским, но и поблажек тоже не допускали.

У тех, кто сидел в изоляторе, была поломана жизнь. На условия в тюрьме они не роптали и, как мне показалось, воспринимали их за нормальные.

Моими сокамерниками были так называемые бытовики: семейные дебоширы, пьяницы, хулиганы. За 8 дней неволи поменялись 12 сидельцев. С ними трудно было найти общую тему для разговоров. Спасали книги.

У одного сокамерника случился приступ эпилепсии. Охранники сказали, что ничего страшного, он тут не первый раз и надо сунуть ему что-то в рот, чтобы не закрывал. Второй перепил спирту, и ночью у него случилась белая горячка. Он бросался на стены…

После отсидки мою семью и наш бизнес не оставили в покое. С проверкой на предприятие наведались инспекторы из госконтроля. Потребовали за два года документацию. Ограничились наложением штрафов…

На акции протеста в Быхове

Заинтересовалась нами и комиссия по делам несовершеннолетних. Пугали постановкой семьи на учет как социально неблагополучной, а также обвиняли в ненадлежащем воспитании детей, так как их с родителями видели на марше. Инспекторы объясняли свой интерес прокурорской проверкой. Наконец прислали бумагу, что дело против нас прекращено, так как вышел срок его рассмотрения.

В дальнейшем за «размещение экстремистской информации» в социальных сетях меня оштрафовали на 405 рублей. На суд пришел с сумкой, готовым к тюрьме. Пугали, что в изоляторе карантин и ежедневных передач от жены больше не разрешат.

Во время следствия нам дали понять, что преследование инициировано кем-то «сверху». Был случай, когда нам не разрешили снимать утренник в садике, хотя накануне все было согласовано с заведующей. В этот садик ходила тогда наша дочь.

Потом нам сообщили, что райисполком прислал в школу распоряжение наказать тех, кто написал «хорошую характеристику» на семью Караваевых. Существовала угроза, что ее перепишут на плохую и органы опеки возьмутся за нашу семью и детей снова, и теперь серьезнее.

Для власти мы стали неблагонадежными гражданами только за то, что выступили против несправедливости. Мы опасались отпускать детей на прогулку одних. Выходили всегда семьей. Нас настораживал звук дверей в подъезде, так как думали, что идут за нами. Пока были в Беларуси, не чувствовали себя в безопасности.

Протесты в Быхове

17 декабря мы выехали в Литву. Все, что мы нажили, бросили на родине, и теперь наше будущее неопределенное. У нас здесь часто спрашивают, не жалеем ли мы, что протестовали. Отвечаем: «Нет». Мы делали, что могли, ради будущего своей страны, чтобы наши дети жили в ней без боязни быть схваченными на улице людьми в масках. Вместе с тем увиденное физическое насилие и пережитый психологический прессинг никогда не сотрутся из нашей памяти. Мы его не забудем и не простим».

Подписывайтесь на наш телеграм-канал
Новости по теме:
Персоналии:
Олег Караваев
Места:
Быхов
Поделиться:

Популярное:
Стали известны реальные зарплаты в регионах Беларуси. Удивительно, но Могилевская область не на последнем месте
22194
В Минске на площади Независимости человек совершил самоподжог
7538
Мужчина забыл кошелек, в котором было 2,6 тыс. долларов, в могилевском такси. Водитель забрал деньги и потратил
5395
С завтрашнего дня в Беларуси дорожает автомобильное топливо
3879
Министр здравоохранения посетил строительные площадки новых корпусов медицинских учреждений Могилева
3153
В поликлиниках Могилева начали записывать на прививку от COVID-19: как попасть, сколько стоит и когда начнут
2822
Scroll Up