Умирала дважды. Могилевчанка выжила после серьезной травмы позвоночника, но спустя 20 лет снова борется за свою жизнь. Теперь ее противник — рак груди

  • 15 марта 2019, 15:21
  • 627
  • 0



Фотография Ирины Можаровой никогда не красовалось на билборде «Человек года Могилевщины». А должна была. Когда Ирине исполнилось 30, «легковушку», в которой она возвращалась домой, занесло на скользкой дороге, закрутило и ударило о железобетонное ограждение. Женщина сломала позвоночник и выжила только чудом. Все врачи ставили на ней «крест», но Ирина продолжала жить. Назло всем диагнозам и прогнозам. А через пятнадцать лет после аварии вместе со своим партнером Костей Шейда она вошла в финальную пятерку лучших танцоров мира для пар, где один из партнеров — колясочник. Затем были три «золота» и два «серебра» с Кубков мира, три золотых медали с Кубков пяти Континентов. Благодаря танцам и поддержке небезразличных людей Ирина преодолела пятилетнюю депрессию и стала одной из лучших танцовщиц мира и несколько лет подряд возглавляла международный рейтинг по танцам на инвалидных колясках. Теперь у нее новый противник — 4-я неоперабельная стадия рака груди.

— Как я вышла из депрессии? В больнице познакомилась со Светланой Доморацкой, которая на второй день после свадьбы попала с мужем в аварию и тоже стала «колясочницей». Она без прически не выходила из палаты, для каждого находила доброе слово, всегда поддерживала апельсином или шуткой. Именно она после пяти лет депрессии заставила меня выйти из дома и все же поехать в санаторий имени Бурденко для колясочников в Саки. На то время, пролежав пассивно в постели несколько лет, я из стройной женщины в 63 кг превратилась в не очень привлекательную особу в 117 кг. И вот я приезжаю в Саки, а там дискотека. Люди на колясках крутятся и веселятся, а я рыдаю от жалости. Это же сколько нужно силы воли, чтобы смириться с тем, что произошло в жизни? Я до сих пор вздрагиваю, как вспомню! — Ирина улыбается и вручает мне фотоальбом со своими фотографиями с выступлений.


«Профессионально» танцами Ирина стала заниматься в 48 лет. Ее партнеру Константину было 17. Фото: архив Ирины Можаровой

Комсомолка-контрабандистка

Семья Ирины вернулась в Могилев с Севера, когда ей было 5 лет. В первые школьные годы она сменила много кружков и спортивных секций, пока не остановилась на плаванье. Девушка была настолько перспективной спортсменкой, что попала в один из экспериментальных классов для пловцов при школе олимпийского резерва. Совсем немного ей оставалось до КМС, когда семья снова вернулась на Север. Уже там она стала заниматься танцами. Когда семья снова вернулись в Беларусь, Ирина пошла в народный ансамбль «Дружба», где протанцевала до своего переезда к мужу в Ашхабад.

— Училась я хорошо, но дома делала только письменные уроки. Остальные читала быстро на переменке, а в 15 лет пошла на свой хлеб — стало не до уроков. Мама дала мне «на раскрутку» 150 рублей и мы с подружками стали ездить в Десногорск к полякам за джинсами и другой «запрещенкой». Наберем сумки и через реку Дубровенка пробираемся, а ОБХСники нас караулят, — смеется Ирина.


Ирина с мужем Леонидом на свадьбе в Ашхабаде. Леонид полюбил не только Ирину, но и принял ее первого сына Сергея, которого она родила в 17,5 лет и долгое время воспитывала сама. Однако долго пара вместе не прожила. Ирина так и не смогла полюбить Леонида по-настоящему, хоть безмерно ценила его доброту и очень уважала как человека. Фото: архив Ирины Можаровой

— А мама знала, на что деньги дала? — интересуюсь.

— Ей было все равно. Я в семье была последним ребенком, которого любил только папа. Он всегда хотел сына, а родилась Ира. Поэтому я всю жизнь была заводилой и «бандершей». Даже когда у меня была сильнейшая депрессия после аварии я знала, что нужно держаться и зарабатывать, чтобы у моих детей все было. И у них все было: лучшая одежда и игрушки, компьютер, — говорит Ира, которая к тому моменту уже развелась с мужем и вернулась в Могилев, где вскоре после приезда дочери умирает отец.

Не прошло и полгода после этого трагического для Иры события, как она сама попадает в аварию. До дома оставалось всего-то 500 метров.

— Расскажите, почему врачи решили, что вы не проживете больше двух дней после аварии?


В 2003-м Ирина возглавила городскую организацию инвалидов-колясочников и теперь помогает им упростить свою жизнь посредством усовершенствования безбарьерной среды в Могилеве. Она сама несколько лет сражалась, чтобы у ее квартиры появился пандус, который все равно не совсем соответствует всем ГОСТам. Фото: Юлия Шабловская, Имена

— Пока машину крутило после столкновения, шины стали подгорать. Водитель перепугался и стал меня вытаскивать, а не должен был. Мне диагностировали компрессионно-оскольчатый перелом позвоночника, но серьезного обследования не сделали — это же был 1993 год, какая диагностика, какая реабилитация! В больнице меня «вскрыли», посмотрели на раздробленные позвонки и с комментарием «три дня — и она умрет» отправили в палату. А я лежу и не умираю. Только мама сидит со мной день и ночь и переворачивает, чтобы не было пролежней. Несколько месяцев я провела в таком состоянии, а врачи все ждут: когда же Можарова умрет? Я почти гнила в палате. Осколок от позвонка размером с грецкий орех впился в спинной мозг, а они ничего не делали. Если бы его удалили сразу, возможно сегодня я бы передвигалась без коляски: еще год после аварии у меня шевелились пальцы на ногах, — рассказывает Ирина.

Последней каплей, которая убила в женщине последнюю надежду на скорое выздоровление, стала еще одна авария. Ее подруга нашла в Германии доктора, который заинтересовался Ириным случаем, согласился помочь женщине с приездом в Германию, покрыть все расходы на операцию и провести осмотр в Беларуси. По дороге в Могилев в машину, в которой ехала подруга с дочерью и доктор, врезался грузовик. Женщина и девочка сильно не пострадали, а доктор скончался после трех месяцев в реанимации. Вместе с надеждой на выздоровление потерялась и история болезни Ирины. Идти в суд было не с чем. Ирина говорит, что в те годы доказать халатность врачей в суде все равно было делом проигрышным.

— В стране творится беспредел, а они еще и покрывают друг друга, когда у них что-то пытаешься узнать, — вспоминает она.


Ирина живет со старшим сыном Сергеем. Когда она попала в аварию и долгое время фактически жила в больнице, ему было около 14 лет. Именно тогда и состоялось знакомство Сергея с «улицей» и алкоголем. Это очень повлияло на его дальнейшую жизнь. Сейчас только хорошая пенсия мамы и ее забота спасают его от скитания по улице. Фото: Юлия Шабловская, Имена

«Танцевать можно, но смотреть — смешно»

К 1999 году Ирина уже научилась пользоваться коляской, стала выезжать в город и даже вложила оставшиеся от продажи квартиры в Ашхабаде деньги в небольшой бизнес, который скоро стал приносить стабильный доход. В этом же году она впервые поехала в реабилитационный центр для инвалидов в Колодищах под Минском. Здесь познакомилась с еще одной могилевчанкой Анной Ивановой, которая так загорелась танцами, что уговорила руководителя местной студии «Карнавал» Антонину Халипскую тренировать «колясочников».


Ирину поддержали спонсоры. Благодаря им она купила специальную танцевальную коляску, которая стоит три тысячи долларов. Фото: Юлия Шабловская, Имена

— На сборах в Колодищах жена одного уже успешного танцора, взглянув на меня, «тумбу-юмбу» с 117 кг веса, сказала: «Ира... Танцевать, конечно, можно, но смотреть — смешно!». И меня как переклинило. Только спустя несколько лет Аня Иванова опять «затащила» меня на соревнования по бальным танцам. Музыка, движуха... И я ожила, я снова хотела танцевать! Но проблема была в партнере — здоровые в очереди не стоят, а с колясочником танцевать не хотелось, — рассказывает Ирина. Именно на минском Чемпионате она впервые увидела своего будущего партнера.

Константину Шейда тогда было всего 14 лет и он очень хотел танцевать с колясочницей. Четвертого мая 2008-го состоялась первая тренировка пары, а 9-го мая они уже выступили на Чемпионате Республики. И — первое место в группе начинающих! Еще через несколько месяцев — финальная пятерка на Чемпионате мира. А после — «серебро» Чемпионата Европы, «золото» на Кубке мира, «золото» Кубка пяти Континентов. Пара Можарова-Шейда четыре года подряд подтверждала свой профессионализм на Кубке Континентов и долго время была на первом месте в рейтинге пар европейской программы.


«Танцевальный» архив Ирины. Фото: архив Ирины Можаровой.

В самом начале никто не делал ставки на новичков. Ирина сама искала спонсоров, покупала танцевальную коляску и шила платья — танцы безумно дорогой вид спорта. Удивительно, но выступление на их первом Чемпионате — это был их 41 совместный танцевальный день.

Подрезают, мешают и завидуют. Все потому, что мы с Костей с самого начала взяли такой темп танца, что негласно стали одной из самых быстрых пар в своем классе.

— Европейская программа включает в себя пять танцев: танго, венский вальс, медленный вальс, фокстрот и квикстеп. Партнер в коляске всегда должен догадаться, какую композицию хочет выполнить здоровый партнер, синхронно двигаться с ним, а еще — улыбаться и верить, что не упадешь, — говорит Ира и подчеркивает, что бальные танцы — самый грязный и коварный спорт, в котором каждый «тянет» своих. Поэтому у белорусов просто не было иного выбора, кроме как танцевать идеально и выигрывать заслуженно.


Последнее выступление на соревнованиях в Токио Ирина вспоминает с горечью. Их, первую пару в мировом рейтинге, засудили и «опустили ниже городской канализации», говорит она. Все потому, что хозяева соревнований не хотели проигрывать каким-то белорусам. Фото: Юлия Шабловская, Имена

— Подрезают, мешают и завидуют. Все потому, что мы с Костей с самого начала взяли такой темп танца, что негласно стали одной из самых быстрых пар в своем классе. Брали пример с белорусских чемпионов Анны Горчаковой и Игоря Киселева. Никто кроме этой пары не делал проход с партнершей на коляске задом в венском вальсе. А Костя решил, что мы это повторим и сделаем еще быстрее. Он у меня самый отважный партнер в мире, — улыбается и добавляет. — Если бы Костя остался по распределению в Минске, мы бы продолжили танцевать. Но теперь он начальник финансовой службы в одном из полков Витебска, а время танцев прошло.


Все танцевальные платье Ирины выложены стразами Сваровски. Для одного из них она специально распорола немецкую тюль, чтобы швея могла сделать необычную аппликацию. В среднем цена такого платья — тысяча евро. Фото: Юлия Шабловская, Имена

Стадия отрицания и «не-впадания» в грусть

В 2013 году Ирина обнаружила у себя опухоль в районе подмышки. Сначала опухоль была размером с горошину, потом — со сливу, потом — с яйцо. Врачи твердили, что это воспаленный лимфоузел и не стоит волноваться, если ничего не болит.

— А откуда я могу знать — болит или нет? Я же ниже груди ничего не чувствую! И вот в августе 2016-го перед поездкой в санаторий я иду в диагностический центр и маммолог мне говорит: «Если на первой стадии мы еще что-то можем сделать, то у вас уже конкретное заболевание, так что можете не торопиться». И я сижу и думаю: куда мне теперь идти? К психологу или сразу вешаться? Я после аварии еле пережила депрессию, мне жить не хотелось, я димедрол пачками глотала, а теперь еще и рак! — Ирина смеется и говорит, что последовала совету маммолога — не торопилась. В онкоцентр она пошла лишь в декабре.


Иринины отношения с матерью были напряженные. Мама не простила дочери ранние роды, не одобряла участие в различных соревнованиях. Последние годы вместе с матерью — самые трудные в жизни Ирины и психически, и физически. Кроме борьбы с раком, Ирина четыре года ухаживала за матерью, у которой от диабета развилась гангрена ног — их впоследствии ампутировали. Ситуацию усугубила деменция, от которой в последние три месяца она страдала. Фото: Юлия Шабловская, Имена

Ирине диагностировали рак груди 4-й степени, нашли метастазы в желудке, в печени, неоперабельную опухоль и уплотнение в груди. Она долго не соглашалась на химию, но все же пошла к докторам. К этому моменту ее мама уже сильно страдала от сахарного диабета и лежала дома с ампутированной ногой. Никто из родственников помогать Ирине с опекой над мамой не хотел, а на старшего сына, который уже много лет сидит «на бутылке», она не надеялась. Хорошо, что поддерживал и помогал морально младший сын, который постоянно живет в Москве.

Поэтому единственное, что мне остается теперь — отрицать рак и не впадать в грусть, чтобы не провоцировать развитие болезни.

— Куда пропали метастазы после химии — не ясно, никто не объясняет ничего! Потом внезапно появляется метастаза в ребре, а потом — в позвоночнике, а в ребре исчезает. Я не выдерживаю этого замешательства и даю клич с просьбой о помощи в тусовке танцевальной. Так нашлись израильские специалисты, которые подтвердили диагноз и заверили, что лечение проходит последовательно. И — никаких прогнозов. Из-за моей травмы позвоночника и отсутствия чувствительности ниже груди давать какие-то прогнозы сложно.


После аварии Ирина больше не пыталась создать новую семью. Она говорит, что за свою жизнь состоялась и как жена, и как мама, и как бабушка. Внучки Соня и Саша — ее самые любимые девочки в мире. Фото: Юлия Шабловская, Имена

— А ваш сын вас поддерживает?

— Младший живет с семьей в России, держим контакт. А старший... У него цирроз печени и сильная алкогольная зависимость. Он живет со мной, но это больше напоминает совместное проживание. Я его обеспечиваю и со страхом жду, когда зазвонит телефон и мне скажут: «Забирайте!». Поэтому единственное, что мне остается теперь — отрицать рак и не впадать в грусть, чтобы не провоцировать развитие болезни, — вздыхает Ирина.

К сожалению в Беларуси нет организаций, которые предоставляют комплексную поддержку онкобольным. В частности женщинам с раком груди. Информацию о болезни многие ищут в интернете, крайне редко обращаясь к специалистам за консультацией на ранней стадии. Онкомаммолог Леонид Путырский уверен, что целенаправленная самодиагностика и забота о своем здоровье с ранних лет поможет избежать осложнений в будущем.

— В последние годы в Беларуси раком молочной железы заболевает около четырех с половиной тысяч человек. К сожалению, эта цифра с каждым годом растет, а рак груди молодеет. Поэтому мы призываем всех женщин с ранних лет учиться методу самообследования и раз в месяц использовать его в домашних условиях. Замечу, что этот навык чрезвычайно полезен. Статистика утверждает, что в Беларуси примерно 60-70 процентов опухолей находят сами женщины. И только примерно шесть процентов случаев от всех обращений к врачу— это рак груди. Остальные 94-95% — это доброкачественные образования или другие заболевания. Поэтому не стоит с горяча ставить себе ложные диагнозы и в страхе откладывать поход к специалисту. Грамотный доктор всегда назначит необходимое обследование и подберет эффективное лечение.

На своем YouTube-канале (https://www.youtube.com/user/Putyrski) Леонид Путырский размещает полезную информацию, касающуюся диагностике и лечении онкологических заболеваний, а также обучающие видео с методами самодиагностики для женщин.


Юлия Шабловская, ИМЕНА

Мы создали канал в Телеграме для того, чтобы быстро рассказывать вам новости → https://t.me/mogilevonline



Места: Могилев (8096)

Метки: Общество (22340)

Комментарии правила




Самое обсуждаемое



Новости партнеров

Загрузка...




Самое читаемое