«Теряю сознание, а на кровать ложиться не разрешают»

  • 12 января 2018, 16:52
  • 788
  • 0



Олег Богданов умер в 36 лет в медчасти жодинской тюрьмы N8. Свою смерть он предсказал заранее: «В последнее время я очень плохо себя чувствую, медицинская помощь не оказывается. Видя всю абсурдность и безвыходность ситуации, я вынужден оставить завещание...»

Родителей Олега Богданова известили о его смерти спустя почти двое суток. Более того, утром 30 января 2016г. в жодинской тюрьме у них приняли передачу уже для мёртвого сына Это было написано им за три недели до кончины. Между тем предварительное расследование по уголовному делу по факту смерти Олега Богданова было прекращено — следствие не нашло объективных данных о неоказании ему медпомощи и невыдаче лекарств.

Начальство и медработники тюрьмы утверждали, что никаких жалоб на здоровье Богданов не выказывал и необходимое лечение получал. Как так оказалось, что больной заявлял о серьезных проблемах со здоровьем и просил о помощи, а врачи об этом не знали? Следственный комитет (СК) так и не смог объяснить этот парадокс, хотя, ответив на этот вопрос, можно было бы предотвратить такие смерти в будущем.

Справка «БелГазеты». Уголовное дело было возбуждено 06.10.2016г. СУ УСК по Минской области по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст.162 УК, по факту ненадлежащего исполнения медицинскими работниками учреждения «СИЗО N1» и исправительного учреждения «Тюрьма N8». Прекращено 12.05.2017г. в связи с отсутствием в деянии состава преступления, предусмотренного ч.2 ст.162 УК.

ИЗ ПИСЕМ И РАПОРТОВ

Олег Богданов был осужден за хулиганство и ожидал в жодинской тюрьме пересмотра приговора. Он был инвалидом III группы, незадолго до заключения перенес операцию по установке искусственного клапана на сердце и потому нуждался в постоянном приеме ряда лекарств и контроле определенных показателей (МНО). Но в своих письмах родным он периодически писал о нехватке лекарств и отказе в медпомощи.

«Все что необходимо, у меня есть, только я просил одни таблетки, а почему-то передали совсем другие. Срочно необходима мазь от синяков и гематом. Кровь брали два раза, но результаты не говорят»; «Тут все есть, только лекарства не передали. Сегодня вызывал врача, тот сказал, что таких лекарств, какие мне надо, у них нет. Приступы участились, пару раз терял сознание»;

«У меня все нормально, лекарств хватает до конца февраля. Состояние вроде нормальное, но сейчас нахожусь в больнице, нарывает десна, разнесло пол-лица. Больница здесь — это бывшие карцера, находится в подвале, камеры 3×2,5, сидят от 5 до 11 человек на трех кроватях. Днем лежать на кровати нельзя, только сидеть, пол, стены и потолок бетонные, сыро. Лечения здесь никакого нет, прошу у охраны вызвать врача, они не вызывают. За здоровьем слежу, только иногда случаются какие-то приступы, становится дурно и теряю сознание, а на кровать ложиться не разрешают, пишут рапорта, у меня уже четыре замечания за лежание днем на кровати, скоро поведут на карцер».

Упомянутые рапорты на имя начальника тюрьмы Д. Стребкова есть в деле, и они — прямое официальное доказательство того, что Олег Богданов заявлял о своих проблемах со здоровьем. В них отражены его объяснения о том, что он ложился на кровать, потому как ему плохо, «кружится голова», «отсутствует чувствительность в руках и ногах», зафиксированы его просьбы вызвать врача. В объяснительной четвертого рапорта, когда он не смог в 6.00 встать на команду «подъем», Богданов пишет, что после его просьбы вызвать врача «меня отвели в "стакан", где продержали до 14.00».

Также есть свидетельские показания сокамерников Олега, подтверждающие факты его безрезультатного обращения к медикам и просьбы выдать таблетки. Но, как следует из постановления о прекращении предварительного расследования по уголовному делу, врачи ИУ об этом ничего не знали.

Так, врач-терапевт медчасти тюрьмы N8, лечащий доктор Богданова Л. Корниенко показала, что «о фактах, которые он излагал в своих письмах, ей ничего не известно. Почему он об этом писал, не знает, возможно, таким образом он хотел получить послабление режима содержания. Жалобы на оказание медпомощи, на невозможность обратиться к врачу, на недостаток лекарств и на условия содержания Богданов ей не предъявлял».

Но в итоге человек умер. В связи с этим возникают вопросы:

— Почему рапорты с жалобами Богданова не изучались медицинскими работниками?

— Почему никто не рассматривал вопрос о послаблении режима для него?

— Должны ли сотрудники тюрьмы знать медицинскую историю спецконтингента или докладывать об их жалобах на здоровье медикам?

— Кто и как должен был контролировать эту ситуацию?

— Должны ли обращения больных о вызове врача фиксироваться, чтобы потом не было противоречивых показаний?

Ответа на них родные Богданова в ходе расследования не получили. «Не изучен в ходе следствия и еще один принципиальный вопрос. Мы все лекарства сыну передавали, и нам непонятно, почему их ему не хватало», — говорит мать умершего Марина Богданова.

МЕДЧАСТЬ БЕЗ СПАЛЬНОГО МЕСТА

Странным это дело было с самого начала. Олег Богданов скончался 29 января 2016г. в 7.40 утра. Но родителей известили о его смерти спустя почти двое суток. Более того, утром 30 января в жодинской тюрьме у них приняли передачу уже для мертвого сына.

Из материалов расследования семья узнала, что за день до смерти Олег попал в медчасть тюрьмы, в камеру N97, где на три койки было 4 заключенных и Богданову негде было спать. После полуночи Олега под конвоем из 4 человек с собакой перевели в одиночную камеру N107.

По версии сотрудников тюрьмы, это было наказание за нарушение режима: после отбоя он громко разговаривал, играл в шахматы с сокамерником и не реагировал на замечания контролера. «Между тем в деле есть показания заключенных, которые утверждают, что они разговаривали полушепотом, и когда контролер приказал им спать, Олег уточнил, что ему негде здесь спать. После этого его увели», — говорит Марина Богданова.

РЕАНИМИРОВАЛ ОСУЖДЕННЫЙ

В материалах расследования есть вещественное доказательство — видеозапись с камеры наблюдения о последнем часе жизни Олега Богданова в камере N107. На выложенной правозащитниками в Интернете записи видно, как Богданов встал утром и вынес постель в коридор [так делают только в карцере, но администрация тюрьмы отрицает, что это был карцер. — «БелГазета»].

Далее он периодически ложился на кровать, держался рукой за сердце и голову. И затем в течение пяти минут выпил 20 каких-то таблеток из своего пакета. После этого он еще какое-то время ходил по камере, а затем осел на пол около двери.

Спустя 12 минут дверь в камеру стали открывать. Туда вошли фельдшер медчасти В. Медюшко и старший по корпусу Е. Куракин. Как следует из материалов расследования, Куракин показал, что, когда они вошли в камеру, Богданов «что-то мычал», т. е. был еще жив. Но вместо того, чтобы немедленно оказывать ему помощь, фельдшер минуту осматривал его пакеты с лекарствами и вещи, потом передал их за дверь и только после этого сотрудники медчасти стали затаскивать обмякшее тело на кровать.

Непрямой массаж сердца ему стали делать спустя 4 с половиной минуты. Удивительное здесь то, что фельдшеру помогал в этом заключенный из отряда хозобслуги С. Краснов, который, как следует из показаний сотрудников тюрьмы, проходил мимо в тот момент. Он оказался врачом-реаниматологом.

Он же, как следует из материалов расследования, делал несколько инъекций Богданову. Но это не помогло: прибывшие работники «скорой» констатировали смерть заключенного. По версии следствия, причина смерти — острая сердечная недостаточность.

Почему реанимационную помощь умирающему оказывал фельдшер и заключенный, а не врач? Как это положено по инструкциям? Ответа на эти вопросы в постановлении о прекращении дела также нет.

Мог ли Богданов умереть от передозировки принятых им лекарств? Как оказалось, на этот вопрос однозначно сегодня ответить невозможно — первоначально биологический материал на общее судебно-химическое исследование почему-то не изымался и его экспертиза не проводилась (кровь заключенного по какой-то причине исследовалась только на наличие алкоголя).

Дело в том, что Жодинский городской отдел СК трижды принимал решение об отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти Богданова. В итоге, когда через 8 месяцев родители все же добились этого на личном приеме у председателя СК, провести такое исследование было уже невозможно.

Также первоначально следователь Жодинского СК даже не изымал видеозапись из камеры N107. Как следует из последнего ответа семье Богданова из Управления СК по Минской области, за некачественный осмотр места происшествия, несвоевременное изъятие записи видеонаблюдения, некачественный ее осмотр бывший старший следователь Жодинского ГОСК П. Хомич вместе с замначальника отделения и начальником ГОСК были привлечены к материальной ответственности. Но этим, как говорится, делу не поможешь.

СТРАННЫЕ СЛЕДЫ

Родственники умершего рассказывают, что в морге обнаружили на теле Олега на голенях и спине полосовидные подтеки, как от следа палки. Поэтому они не исключают версии, что его могли побить в медчасти и это могло спровоцировать резкое ухудшение здоровья. Согласно выводам экспертов, эти следы признаны трупными пятнами, а доказательств физического насилия над Олегом в ходе расследования обнаружено не было.

Чтобы до конца разобраться с этим вопросом, родные Богданова предлагают посмотреть видеозапись с камеры наблюдения коридора корпуса, по которому его вели из камеры N97 в камеру N107. В своей новой жалобе они ставят вопрос о необходимости выяснить, почему эта запись не была представлена органу уголовного преследования, и просят приобщить ее к материалам дела.

БОЛЬШАЯ ТЕКУЧКА

В ходе расследования стали известны детали, проливающие свет на медицинские проблемы в местах лишения свободы.

Из показаний врача-терапевта медчасти тюрьмы N8 Корниенко: «В медицинской части имеется только один терапевт примерно на 1600 заключенных. Должность начальника медчасти вакантна... На лиц, которые содержатся в учреждении постоянно, заводятся карты диспансерного наблюдения и в них указывается план лечебно-профилактических и оздоровительных мероприятий. Заводить карты на следственно-арестованных нет физических возможностей из-за их большой текучести, большого количества на одного врача и отсутствия медсестры».

ВЫВОДЫ ЭКСПЕРТОВ

На проблемы медобслуживания указали и судмедэксперты. Из заключения экспертов N5.1/6 от 17.02.2017г.:

«Объем и характер проведенных обследований при оказании медицинской помощи Богданову не в полной мере соответствуют порядку диспансерного наблюдения пациента после операции на сердце. Врачом-терапевтом не была организована консультация врача-кардиолога, у пациента не было стойко достигнуто целевое значение МНО для профилактики тромбоэмболических осложнений...

При невозможности достижения стойкого уровня МНО возможна госпитализация в специализированное отделение для подбора антикоагулянтной терапии, выполнения расширенной коагулограммы. Данные действия не были выполнены врачом-терапевтом, что делает обследование и лечение пациента неполным».

Однако, по мнению экспертной комиссии, «выявленные недостатки обследования и лечения Богданова не связаны с наступлением его смерти».

Родные умершего настаивают на новом разбирательстве.

P. S. Как сообщили «БелГазете» родные Богданова, 23 декабря они получили ответ из прокуратуры Минской области о том, что постановление следователя УСК по Минской области А. Концевого о прекращении расследования отменено и уголовное дело для организации расследования направлено начальнику УСК по Минской области.


Анна Крючкова, Белгазета

Мы создали канал в Телеграме для того, чтобы быстро рассказывать вам новости → https://t.me/mogilevonline



Люди в материале: Олег Богданов (1)

Места: Жодино (83)

Метки: Общество (20160)

Комментарии правила






Самое обсуждаемое




Новости партнеров

Загрузка...


Самое читаемое